teannate: (Default)
Взгляд из Новороссии.

Автора текста не знаю, к сожалению.


Счастье — это когда в тебя не стреляют

Мы быстро привыкли жить посреди войны. Пугающе быстро. Наши дети больше не просыпаются ночью, если слышится стрельба. Даже не вздрагивают. Привыкли. Зато просыпаемся мы. И сразу смотрим вокруг: свои все дома? Все. Можно спать дальше. И проваливаемся в тяжелое мутное забвение без сновидений. Наш сон — не для картинок. Наш сон — отдых перед новым тяжелым днем. Возможно, последним днем нашей жизни. Дети… Дети стали совсем другими. Это маленькие взрослые. Они больше не капризничают. Они стали тихими и послушными. Когда в небе слышится тяжелый гул самолетного двигателя, они сами вылезают из песочниц, слезают с качелей, собирают игрушки и бегут домой. Когда где-то, вдали или вблизи, слышатся громкие разрывы, они берут нас за руку и смотрят снизу вверх со странным спокойствием. Ждут, когда мы скажем, что делать. Они уже поняли, что на войне надо выполнять приказы. Школьники больше не убегают с уроков, чтобы потусить с друзьями. Не своевольничают. После звонка сидят, пока мы не придем за ними. Мы приходим. Иногда даже прибегаем — если доходят слухи, что возле школы появились вооруженные люди. Детям кажется — мы знаем, что делать. Что все будет хорошо. Мы, конечно, не знаем. Мы только учимся. Учимся жить на войне. — Автобус едет только до проспекта Панфилова. Дальше идут боевые действия, — объявляет по громкой связи водитель. Уже без запинок. Научился. Все молчат. Кроме одной молоденькой девушки, которая произносит, обращаясь неизвестно к кому: — Но ведь это, на самом деле, страшно… Наверное… В голосе — удивление. Ей это странно: должно быть страшно, но не страшно.

Мы учимся. Первый урок — никуда не ходить и не ездить без необходимости. Мы научились обходиться без прогулок, кинотеатров, кафе. Не подчиняться мимолетным капризам. Не находиться в людных местах дольше, чем следует. Наши передвижения теперь строго функциональны. Работа, дом, банкомат, магазин. Праздный шопинг и прочие радости потребительского общества — это теперь не про нас. Мы покупаем не для развлечения. Только для выживания. Самое необходимое, по заранее составленному списку. Главное — поскорее. Нужно успеть вернуться домой до темноты. Есть ли комендантский час, нет его — неясно. Поэтому лучше просто не ходить ночью. Безошибочное решение. Ночь — время войны. И ночной охоты для хищников каменных джунглей. Мы забыли, что такое пробки и час пик. Наши улицы пусты. Общественный транспорт не забит пассажирами в любое время дня. Безработица больше не кажется трагедией. Напротив, любая возможность остаться дома — за счастье. Мы пока, к счастью, не голодаем. Нужда не гонит нас на улицу в поисках ужина. Значит, лучше посидеть дома. Благо, вода, свет и газ подаются без перебоев. В смысле — не хуже, чем всегда. Даже удивительно.

Жизнь переместилась во дворы. Но каждый выход за очерченный панельными многоэтажками квадрат — лотерея. Далекий и трудный поход. Без гарантии возвращения. К вечеру многолюдные некогда аллеи и скверы превращаются в Silent Hill. Тишина и безмолвие. Почти неуловимый, едва ощутимый привкус опасности. Второй урок — держаться подальше от людей с оружием. Люди с оружием — вестники смерти. Своей и чужой. Они притягивают смерть. Этот урок дался нам нелегко. Мы — бывшие мирные люди. Мы выросли на кинобоевиках, книгах с пафосным героизмом и видеоиграх, где смерть не страшна, а красива и со спецэффектами. Баррикады, бронетехника на дорогах, автоматчики на улицах, вертолеты в небе. Это было в новинку, это было интересно. Рассказывали, что женщина в Славянске получила случайное ранение из-за своего любопытства. Она вышла вечером на балкон, чтобы посмотреть на "войнушку" в бинокль. По блику оптики тут же ударили, то ли минометом, то ли гранатометом. Кто именно — неизвестно. Чуть позже мы поняли — там, где сеют смерть, никакой точности нет. Случайная пуля или осколок могут достаться любому. Трое погибших мирных жителей в Донецке и десять раненых в Славянске. Это только за один день, понедельник 28 мая. А за предыдущий — трое убитых в Славянске и один в Мариуполе. А еще с начала боевых действий были ранены семеро детей. От четырех до семнадцати лет. К счастью, никто не погиб. Мы выучили этот урок.

Улицы мгновенно пустеют, если по ним идет колонна. Или гуляет "республиканский" патруль. Или несутся куда-то внедорожники без номеров, набитые камуфлированными бородачами. У людей с оружием своя жизнь, сложная и насыщенная. Они делятся на группировки. Образуют странные союзы, шаткие и непостоянные. Сначала стоят на одних блокпостах под одними флагами. Потом обзывают друг друга "мародерами" и "предателями". И воюют. Иногда с украинской армией. Иногда между собой. Они, кажется, сами не помнят, с чего все началось. Но уже не могут остановиться. За ними гоняется смерть. Но не факт, что догонит. Возможно, то, что уготовано кому-то из них, достанется кому-то из нас. Поэтому лучше обходить их стороной.

Урок третий — не доверять. Никому. Никогда. Мы научились держать свое мнение при себе. Когда-то мы любили спорить и громогласно доказывать свою правоту. Трепаться, шутить и отстаивать безумные теории. Теперь мы взвешиваем каждое слово. Особенно с малознакомыми людьми. Кто знает, на что и как отреагирует твой собеседник? Бросится к ближайшему патрулю с криком: "Хватайте его, это бандеровец"? Даст по морде со словами: "Получай, сука сепаратистская"? Лучше не проверять. Лучше промолчать. Нам дико слышать из телевизора слова "переговоры" и "общественный диалог". Диалог с кем? С нами? Но мы не будем говорить. Мы уже поняли, что молчание — залог безопасности. Последние остатки доверия крушат самые близкие люди. Хорошо тем, у кого друзья и родные придерживаются одинаковых взглядов. У кого нет сомнений, где в этой войне — свои. Но так бывает редко. Неосторожно сказанное слово, как спичка, разжигает костер безобразных ссор. Рушатся семейные узы, разлетается на осколки старая дружба. А дети тихо и грустно смотрят из угла на орущих, грязно ругающихся, брызжущих слюной взрослых. Но не плачут. Уже научились. Или разучились?

Мы больше не доверяем публичным словами и официальным сводкам. Особенно тем словам и сводкам, где говорится о мире и безопасности. Мы уже поняли: безопасность бывает только временная. А мир был когда-то. Больше его нет. Мы звоним друзьям, приятелям, знакомым: — Слушай, мне тут надо по делу в твои края. У вас там не стреляют? — С утра постреляли немного, сейчас вроде тихо. — Дороги не перекрыты? — На старом месте блокпост, новых не появилось… С теми, к кому мы испытываем недоверия чуть меньше, чем к остальным, делимся заветным — самой важной и нужной информацией. О пока еще работающих магазинах и банкоматах. О блокпостах. О комендантском часе: — Так есть он все-таки или нет? — Да хрен его знает! Больше всего мы не доверяем милиции. Раньше мы их побаивались, но считали представителями власти. А кто они сейчас? Мой друг ужинает дома. Звонок в дверь. Заплаканная соседка: — Моего мужа забрали! Эти, с автоматами, цеплялись к кому-то, а он заступился. И его увели в здание СБУ. Что мне делать? Не в милицию же звонить? — Конечно, какая милиция! Слушай, так ведь "республика" публиковала телефоны, куда надо сообщать о похищенных людях… Звонить террористам, чтобы они просили своих товарищей отпустить заложника. Здесь и сейчас эта мысль не кажется безумной. Возможно, это единственный шанс на спасение. А милиция — это без шансов вообще. Мы теперь просто не понимаем — кто эти странные люди в нелепой синей форме? Говорят, им платят зарплату. Ходят слухи, что они за эти деньги должны поддерживать правопорядок и обеспечивать безопасность мирных граждан. Смешно… Впрочем, от них есть польза. Такая же, как от белых мышей на подводной лодке — когда не хватает воздуха, первой начинает задыхаться мышь. А когда в Донецке намечается перестрелка или очередные погромы "именем республики", первыми исчезают с улиц милиционеры. Значит, пора разбегаться и нам.

…Мы с большим трудом сохраняем остатки человечности. Мы пока не врываемся толпами во вскрытые мародерами магазины. Нам это кажется постыдным. Но только потому, что наши семьи пока еще не на грани нищеты и голода. Самые совестливые клянут себя за то, что промолчали, когда слово еще могло что-то изменить. Самые честные признают, что были глупы, когда считали свои представления о счастье достаточным поводом схватиться за оружие. Мы все еще удерживаемся от скатывания в полный хаос. А еще мы наконец-то нашли, что нас всех объединяет. Независимо от пристрастий и симпатий. Все мы, скрывая это друг от друга, смотрим по вечерам в звездное небо из-за зашторенных окон и молим: "Господи, пусть это поскорее закончится"…

(с)

Jun. 1st, 2014 10:40 am
teannate: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] sinee_stekllo в (с)
Из вКонтактной группы. По ощущениям - очень совпадает...

Обращение граждан Донецка всем остальным областям Украины

Донецк уже никогда не будет таким, как мы его помним. Вы никогда его не увидите таким, как раньше.
Сейчас он выглядит как человек, который смертельно болен, и еще не знает, что скоро умрет. Уже появились язвы в виде блокпостов, бетонных укреплений с мешками, вооруженных людей в масках с автоматами. Снизилось в несколько раз количество машин на улицах. На выходные машин на улицах почти нет - и пугающая, гнетущая тишина.
Он умирает. После десяти вечера нет ни одного работающего магазина, аптеки, ни одного человека на улицах, из машин - только такси. Все кафе, все заведения закрыты.
Мы ужасаемся тому, что мы боимся ходить по своему городу.
Звук приближающейся сзади грузовой машины теперь воспринимается как звук приближающейся вертолёта, а при звуках выстрелов дети, гуляющие во дворах, испуганно несутся домой, рядом с такими же испуганными мамами и бабушками.
В городе все разговоры, кроме тех, когда начнется война, только о двух вещах - куда ты думаешь уезжать, и когда.
Мало кто хочет уезжать - но все понимают, что уезжать придется, потому что город обречен.
Ни войны, ни мира - и дикое, зашкаливающие напряжение, тревога, ожидание чего-то плохого, ужасного.
Закрываются предприятия – это даже не про промышленность, не про металлургию и шахты. Это про строительство, бизнес, не продуктовые магазины, кафе, развлекательные заведения. В целом сейчас можно сказать, что с бизнесом на Донбассе и Донецке покончено надолго.
Уже уехали те, кто смог уехать. Кто-то отправил из Донецка свои семьи. Многие готовятся уезжать. Те, кто останутся - они просто не могут, некуда, да и не на что. Или ждут, и верят в то, что все, может быть, будет не так уж плохо. Не так плохо, как уже есть.
Деньги у людей скоро закончатся, и заработать их здесь невозможно. Вопрос сейчас даже не в "заработать", а в "выжить".
Донецк - это клетка, тюрьма, из которой пока еще можно вырваться - бросив всё, квартиры, имущество, работу, свои надежды и планы на будущее, вырваться, потому что нужно выжить - это важнее.
Все понимают, что будет очень плохо. Очень плохо. И многие умрут. Как умрет этот город.
Наше будущее убили. Расстреляли из травматов и АКМ, самоходок "Нона" и воспитанием ненависти к украинскому ТВ.
Нас душат слезы от обиды, от несправедливости, от разрушенного будущего, от боли за своих детей, которых нужно спасти, обязательно спасти.
Жители Украины, всем, кому ещё российская пропаганда окончательно не промыла сознание, поддержите украинских силовиков, скажите сепаратизму чёткое нет и берегите мир. Вы даже не знаете, насколько это важно. Берегите мир там, где вы живете, не дайте случится войне, потому что война - это смерть, и это не кино - это здесь и сейчас.
Человек сказал, что тоже самое он может сказать и про Славянск...
У меня есть просьба, ко всем, донесите это каждому жителю Луганской и Донецкой областей. Пусть они задумаются: думает, а стоит ли?.. Стоит ли заниматься пособничеством сепаратистам? Стоит ли снабжать их едой? Ведь если у них не будет поддержки, мы сможем побыстрее закончить с ними...

teannate: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] stianway в Военные будни
Если бы вы знали, какая я злая. Очень злая.
 Я, конечно, понимаю, что каждая страна контролирует средства массовой информации, телефон, телеграф и прочие интернеты, но нужно же иметь хоть какую-то совесть? ну хоть грамулечку, микрон, нанохрен в минус десятой степени?
 Нет, блять, нееееет. Понятие совести основной массе журналистов, точней, журношлюх недоступно, как и блогеров с их нескончаемыми перепостами бредового бреда, возмутительного возмущения и ацкого ада.

 Я понимаю - двойные стандарты, каждый преследует свои интересы, то-се - но иногда ЭТО вранье приводит к жертвам, людским жертвам, кстате. Не навреди - должно стать заповедью не только медицины, но и журналистики.
 Киллеры в прямом эфире.
 Мост взорван, из Донецка не выпускают людей, трупы на улицах, заводы разбомбили, правосеки всех убили. Донецк будут зачищать Градами, живых в городе не будет. Кровавая хунта - перечень в заголовках РосСми.

 Это я ТОП ЖЖ прочитала и Россию24 глянула. Пидорасы в плохом смысле этого слова, уффф. Надеюсь, на том свете каждый журналист, виновный в дезинформации и разжигании  даст горячую пресс-конференцию с последующим низвержением куда пошлют.

Read more... )

Profile

teannate: (Default)
teannate

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:49 am
Powered by Dreamwidth Studios